Вереск и олива

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Вереск и олива » Ржавчина и кость » 08.07.1928. Первый тост - за дам


08.07.1928. Первый тост - за дам

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

1. Время и место действия:
8 июля 1928 г. Точка отсчёта - около 21.00.
The Puncheon Club. В обозримом будущем – известнейший ресторан «21 Club», в рассматриваемый момент – одно из многочисленных нелегальных питейных заведений Манхэттена. Просторный зал, великолепное обслуживание и живая музыка прилагаются.
2. Участники:
Багси Сигел, Френсис Дрейк.
3. Краткое описание:
Новое предприятие Френсиса Дрейка грозит обернуться для него печальным исходом. Кто же мог предугадать, что взрослая любовь его очередной «любви до срока» не только решит вступиться за честь матери, но и обратится за помощью к своему нынешнему поклоннику. А тем окажется ни много, ни мало Бенджамин Сигельбаум – персона куда более известная и опасная, нежели безобидный аферист.
О скорой встрече заранее известно только одному из её участников. Предварительный спич в защиту зубов Дрейком не подготовлен. Да здравствует импровизация!

0

2

Сегодня ночь вновь заговорила с ним.
Обычно он чересчур легко поддавался царящей вокруг лихорадочной суматохе и без лишнего сопротивления позволял Нью-Йорку увлекать себя так, что в беспрестанно движущейся и жужжащей карусели хроноворота терялись не часы и не дни – недели.
Вечное головокружение. Вот чем вознаграждался и расплачивался всякий вздумавший как можно полнее прочувствовать пульс города. Через тонкий слой кожи к венам и нервам – вязкий дурман опьянения обычным воздухом, смертельные дозы адреналина и тонкий аромат тайной   вседозволенности. Жизнь, каковую тысячи поклонников открыли для себя не так уж и давно, а познав  -  не смогли устоять перед соблазном погубить себя беззаботно и весело. Фрэнк знал её  с хорошей, плохой и даже немножко худшей стороны, но не видел ни одного препятствия перед тем, чтобы самому влиться в  бессонный человеческий поток.  Свобода наслаждаться весельем,  удовольствие от потакания вожделению, выплеск невесть откуда и каким образом скопившейся энергии во вне и ни-ка-ко-го раскаяния, стеснения или препятствия. Бесценно и восхитительно, если кто-то решит спросить его мнение.
Но иногда утомительно. И ночь ждала, когда досадливая мысль вернётся к Дрейку, чтобы заявить права на изменника. Подгадывала момент, чтобы напомнить о себе, наказать и привлечь обратно – раскаявшегося и притихшего во внимании укору извне. Да, разумеется, ему бесконечно жаль, что…
«Daddy, daddy, please come back to me!»*
На сей раз  голос был насыщен эмоциональной глубиной, которая рождались на  тех подмостках, кои удостоились чести принимать у себя Императрицу блюза. Бесси Смит, блистательная и роскошная, властвующая с полной уверенностью в своём праве на поклонение, но при том, как говорили, такая по-человечески настоящая, что почти не верилось. Фрэнку лишь однажды довелось побывать на её выступлении, да и то не до конца. Однако отданные тридцать минут жизни тут же вернулись к нему и, при желании, могли растянуться ещё на долгие-долгие годы. Пожалуй, он столько и не протянет, но как знать?
«You left me at midnight, clocks were striking twelve…»
Дрейк не стал дожидаться полуночи. Что ему формальность в каких-то  несколько часов? Та уже шла рядом с ним по улицам западных кварталов известным только им двоим маршрутом.  Мимо гостеприимно распахнутых дверей и дверей деланно загадочных, прикрытых наглухо; вдоль тротуаров, которые будто бы сами укладывались под ноги так, чтобы не нужно было пристально следить за тем, куда ступаешь. Между людей настолько разных, что обязательно зарябило бы в глазах, подними он их вверх пусть и единожды, – не задевая.
«At twelve o'clock I unlock my hate…»
К зданию заведения, в неких кругах известного под разными названиями.  Но «Грот» то был, «Клуб 42» или «The Puncheon», суть для внезапно верного  завсегдатая оставалась прежней: берлога. Несмотря на немалое число посетителей, Фрэнк чувствовал себя здесь куда уютней, чем в любом другом месте. Возможно потому, что изначально очутился в фешенебельной, к слову, забегаловке один и никого так и не привёл сюда. Даже Джессику, как ни велика была любовь той к новым впечатлениям и большим скоплениям людей. Особенно её, ни к чему.
- Чай со льдом, Джордж, будь добр, - мужчина отсалютовал бармену за переполненной стойкой и демонстративно показал выпрямленные указательный  и средний палец. Вот так. Двойной порции здешнего «чая» будет вполне достаточно для того, чтобы провести бОльшую часть отведённого до закрытия времени где-нибудь в уголке общего зала. Он изначально разумно подошёл к вопросу расходов: достаточно потратился  для статуса постоянного клиента средней щедрости, но не настолько, чтобы привлечь к себе повышенное внимание господ в штатском. Их в последнее время развелось многовато для обычных проверок. Грядёт «внезапный» рейд?.. Скорее да, чем нет. Не столь важно прямо сейчас.
- На чём успел засветиться, Френсис? – профессионально приглушённый голос совсем не потревожил бы, если б не суть прозвучавшего вопроса. Ровный тембр одинаково приличествовал и светской беседе о тучках на горизонте, и сообщению о скоропостижной кончине близкого родственника. Фрэнк задумчиво взглянул поверх материализовавшегося из воздуха стакана и выжидающе поднял брови. Способность быть уместным входила в длинный перечень неоспоримых достоинств Джорджа наряду с запрещённым законом искусством смешивания ядрёных коктейлей и широчайшей осведомлённостью обо всём и вся в радиусе мили.  Такой не встрянет в чужие раздумья с пустяком.
- Тобой интересовались, -  вот ещё одно умение. Даже не выделив слово, каким-то малообъяснимым образом дать понять, насколько серьёзно стоило бы отнестись к предупреждению.  - Не здесь, но это только пока. На твоём месте я бы крепко задумался, что мог натворить, прежде чем нарваться на неприятности. И да, двойной чай со льдом. Свежая поставка. Наслаждайся.
- И тебе не хворать, - пробормотал Дрейк уже в спину доброжелателю. Вполне искренне, но не без раздражённой ленцы. Видит небо, не было ни единого повода задумываться. Последнее знакомство протекало ровно и уже успело дать плоды. Джессика, в светском обществе известная как миссис Джессика Дэллоуэй, почтенная вдова и добропорядочная мать, оказалась женщиной лёгкого, приятного нрава. Правда, чрезвычайно зажатой в плане самых невинных развлечений. Ему ещё есть над чем поработать, но дело видится необременительным, да и проблем не сулит. Так, простите, какого чёрта? Обширный опыт подшёптывал на ухо, что если и могут возникнуть трудности, то с родственниками. Кем же должны быть эти самые заботливые родные, раз уж Джордж предупреждает с похоронной миной.
…Пожалуй, он вернётся к размышлению, как только выкурит сигарету-другую. И задаст приятелю пару наводящих вопросов, как бы тот ни смотрел на перспективу задушевной беседы.

* Bessie Smith — Midnight Blues

Отредактировано Френсис Дрейк (Вс, 5 Май 2013 09:21:50)

+2

3

Джилл Дэллоуэй, миниатюрная стройная блондинка с лицом ангела и глазами последней блудницы, была самой завидной невестой на всём Манхэттене. Редко за кем гангстер ухаживал столь терпеливо и настойчиво. Сегодня они, как и всегда, развлекались в квартире девушки. Багси гладил её обнажённые ягодицы под складками юбки, шепча на ухо всякую романтичную чушь, которую так любят молоденькие женщины.
— Ты дурак, Бенни, — смеялась она, показывая ему свои красивые ровные зубы, похожие на белоснежный жемчуг. Потом они занимались любовью. До встречи с Багси Джилл была девственницей. Разумеется, девушка какое-то время корчила из себя жеманную недотрогу. Демонстрировала ему свои коготки, когда он позволял себе лишнего. Но Багси умел укрощать строптивых кошечек.

— Послушай, Бен, — сказала она позже, сидя на кровати и кутаясь в простыню. — Ты должен помочь мне с одним делом.
Багси пожал плечами. Разве для него существует что-нибудь невыполнимое?
— Говори, куколка.
Джилл поведала ему о молодом человеке, который так настойчиво обхаживал её матушку уже долгое время. Судя по словам девушки, старая каракатица не чуяла подвоха и позволяла обаятельному прохиндею сидеть у неё на шее. Бенни слушал, брезгливо кривя губы: у него были свои понятия о чести. Мать Джилл, конечно, набитая дура; но парень — тот ещё проходимец. Сигел ненавидел людей подобного сорта. Прилипчивый паразит, наживающий на женской глупости. По мнению Багси, такой способ добычи средств никуда не годился для настоящего мужчины.

Одевшись, Сигел клятвенно заверил Джилл, что всё разрешится самым лучшим образом, для убедительности крепко поцеловав девушку напоследок. Спустя пару дней гангстер уже знал афериста в лицо. Знал так же, где тот чаще всего обретается, и что добраться до парня, чтобы вправить тому мозги будет проще, чем пронести фляжку со спиртным через Канадскую границу.

***

Тяжёлый чёрный «бьюик» тормознул в паре метров от клуба. Сигел вышел из машины и направился ко входу, насвистывая под нос какой-то незатейливый мотивчик. Настроение у него было приподнятое. Сейчас он как следует перетряхнёт этому сопливому поганцу все внутренности. После выпьет чего-нибудь покрепче и нагрянет к милашке Джилл. При мысли о её упругой заднице у Багси разлился приятный жар по всему телу, словно он уже осушил до дна стакан доброго виски.

Внутри было накурено. Бен прошёл меж столов энергичной, уверенной поступью. Бармен обернулся на звук знакомых шагов и недовольно поморщился, так, словно его заставили проглотить и разжевать целиком лимон. Багси — это почти всегда неприятности. Этот фатоватый гангстер с гладкой шевелюрой и могучим телом буйвола взрывался, как порох, по любому поводу. Если он вздумает устроить заварушку, заведению не избежать убытков.
Мужчина заискивающе улыбнулся, когда Бенни приблизился к стойке:
— Мистер Сигел, не здесь, прошу Вас...
Багси лишь молча отмахнулся, дав понять, что волноваться не о чем. Он не станет рушить здесь всё, это слишком неразумно даже для него. Лучано бы одобрил такого поведения: он и без того слишком часто в последнее время пенял товарищу на его привычку решать все проблемы пулей и кулаком.

Обведя взглядом зал, гангстер обратил внимание на фигуру в дальнем углу, подошёл к столику и, не спросив разрешения, сел напротив.
— Френсис Дрейк? — горячо блестевшие в полумраке глаза буравили лицо юноши. Багси был уже на взводе, сжимая кулаки под столом в предвкушении предстоящей драки.

+2

4

«Спасибо ещё раз, Джордж. Накаркал. Самое паршивое – в редкий выходной».
Первый и второй ответы на очень простой вопрос, что сразу же пришли в голову, Дрейк благоразумно сдержал и с почти христианским смирением проглотил, не разжёвывая. Пусть оба они, равно ехидные и дерзкие, почти буквально вытанцовывали на кончике языка и обжигали нутро: ну же, поддайся порыву и выпусти на свободу, только и всего-то! – Френсис прекрасно понимал, что любое из неосторожно сказанных слов тут же вобьют ему назад в глотку. Причём, надо полагать, по самые гланды и вместе с фрагментарными осколками челюсти.
Ибо ему не нужно было всерьёз напрягать память, чтобы узнать внезапно объявившегося собеседника. Ни одна справочная в благословенном добрыми американцами Нью-Йорке не смогла бы выдать даже краткий документец касательно биографии и главных деяний Бенджамина Сигельбаума. И в этом моментально проигрывала по всем статьям распоследнему уличному попрошайке; если тот, конечно, осмеливался запоминать услышанное краем уха.
Фрэнк по-своему гордился тем, что умудрился сам стать для себя энциклопедией полезных знаний, не вписываясь в обычный круг интересов большинства таких же, интересующихся всем и вся, людей. Превратился в губку для впитывания информации, не представлявшей ни малейшей академической ценности в известных кругах, зато крайне важной для банального выживания. Поэтому он и не подумал поддаться поочередно беспокойству, раздражению и лёгкой панике, а только покрепче перехватил ладонью вспотевший за хозяина стакан и отпил причитающийся глоток с таким видом, как будто провёл весь вечер за тщетным ожиданием, когда же к нему подсядет и начнёт знакомиться угрожающе настроенный субъект из категории особо опасных.  А дождавшись, разрешил себе расслабиться и обрадоваться визиту, о цели которого по-прежнему оставалось лишь  весьма поверхностно прикидывать и догадываться. Струнки нервов, стоило признать, по сему поводу подёргивало неслабо, однако пока терпимо.
«Тяжела и неказиста жизнь простого афериста. Что ж…»
- К Вашим услугам, господин Сигельбаум, - сверкнувшей в прокуренном полумраке клуба искренней белозубой улыбке Дрейка мог бы позавидовать и швейцар на входе в баснословно дорогое казино, и зарвавшийся политик, пойманный прессой на особенно мерзком дельце. Он буквально лучился радушием и гостеприимством, не выказывал ни тени недоверия или опасения и будто бы охотно полностью раскрывался перед  соседом по столику. Умение смотреть в глаза прямо, но без вызова, тоже сродни настоящему искусству, и Фрэнку пришлось  в своё время попотеть над его освоением. Зато теперь парень мог спокойно выдержать чужой взгляд любой интенсивности – и глазом не моргнуть, не то, что поморщиться. И продолжать нейтрально улыбаться без видимых признаков заинтересованности.
- Здесь не слишком тихо сегодня, правда? Но, как всегда, уютно.  Жаль, что Джеку и Чарли вскоре придётся перенести клуб, как мне говорили, -  несмотря на традиционную приглушённость, которой «спикизи» были обязаны своим неофициальным названием, зал постепенно наполнялся смешанным гулом голосов и  отзвуками со сцены  напротив.  Дрейку не пришлось привлекать внимание бармена дважды: тот и без того пристально следил за ними, в уме явно подсчитывая размер вероятного ущерба. Предупредительно с его стороны, ничего не скажешь. Но может и обойтись. Главная задача, если Фрэнк не разучился оценивать обстановку, -  предпринять попытку остановить взрывную волну на подходе и не дать ни единого повода для недовольства. 
- Надеюсь, не откажете потратить время и  разделить моё уединение хотя бы ненадолго, - взмах  ладони не глядя должен был ясно просигналить Джорджу, что не мешало бы отлить ещё пару-тройку капель из тех самых хвалёных свежих поставок. Побыстрее.
«Заодно и расскажешь, желательно, на словах, чем могла заинтересовать Багси Сигела скромная персона с обочины».

+3

5

Джилл не солгала. Парнишка, казалось, был способен заговорить зубы и самому Дьяволу. Ничего удивительного, что мамаша Дэллоуэй попала впросак. Но слова — не пули; пусть бормочет, пока челюсть цела и язык на месте. Багси хмыкнул. Над последним он бы охотно поработал. Сигель многому научился у своих славных итальянских друзей, которые, как известно, отличались завидной изобретательностью не только в делах ведения бизнеса, но и методах расправы над многочисленными недругами. Один вид казни гангстеру полюбился особенно. «Сицилийский галстук». Кажется, так это называется. Об этой занимательной штуке ему поведал Лучано. Жертве вырезали язык через горло, аккуратно потроша глотку, чтобы не убить сразу, и оставляли подыхать в адских корчах. Крови при этом вытекало порядочно, зрелище не для слабонервных. Такая смерть считалась постыдной и унизительной, и, по мнению Багси, в самый раз годилась для шелудивого щенка вроде Дрейка. Здорово было бы взять мерзавца за шиворот, выволочь на улицу, пару раз как следует приложить хребтом о стену, а потом вспороть его белую, по-девичьи нежную шею ножом, который сейчас лежал у Бена в кармане. Впрочем, это всегда успеется. Гангстер кивнул благосклонно, дав понять, что не откажется от выпивки.

Бармен, старая лисица, обслужил их по высшему разряду. Он вертелся возле клиентов, растягивая толстые губы в услужливой улыбке, но глаза у этой паскуды оставались холодными и внимательными, — Сигель наблюдал за ним с плохо скрываемой неприязнью, граничащей с отвращением, вроде той, какую испытывает человек, обнаружив у себя в постели ядовитого паука; когда мужчины снова остались вдвоём за столом, Бен невольно ощутил облегчение. От иных людей настолько несёт за версту их дурным нравом, что с ними и дышать рядом трудно.

— Я не тороплюсь, — на широком лице гангстера отразилось подобие иронии. Сказал, как отрубил. Опрокинув в себя стакан виски, он положил ладони на стол перед собой, чуть наклонился вперёд и воззрился на Дрейка внимательней прежнего. — Мы оба никуда не торопимся. Верно?

В грубом голосе послышалась откровенная угроза. Багси даже развеселился немного, зная, что деваться его собеседнику некуда. Хотя надо отдать парню должное: держался он неплохо. Если так пойдёт и дальше, то эта покладистость ему зачтётся.

— Джек и Чарли — сукины дети. — Мужчина откинулся на спинку стула. Закурил. — Дерут за своё пойло три шкуры. Но ты-то, гляжу, можешь себе позволить отовариваться в их забегаловке по высшему разряду. И костюм у тебя отличный. Откуда такие средства? Расскажешь?

Сигель выпустил изо рта струю сизого дыма, резко замолчав. Напряжённый взгляд и расслабленная, вальяжная поза придавали ему сходство с диким котом, приметившим в траве жирную куропатку: вот-вот бросится. На самом деле, Багси съедало любопытство. Дрейк производил впечатление сообразительного малого. Интересно — попробует вывернуться или ответит честно?

Отредактировано Багси Сигел (Вс, 12 Май 2013 13:20:25)

+2

6

Где же, спрашивается, столь любимое серьёзными джентльменами «сразу к делу»? Дрейк не собирался показывать, насколько заинтригован происходящим, но против воли продолжал исподтишка наблюдать за выражением лица мужчины – краем глаза, в ходе энного по счёту созерцания светильника справа, изящной ножки в тёмном чулке слева и начищенного до зеркального блеска тромбона правее, чем слева, то есть сразу по центру. Попытка припомнить нечто столь  выходящее из ряда вон не давала результатов. Он не принадлежал к кругу лиц, способных заинтересовать собой по факту существования, прямо сейчас не располагал сколько-нибудь ценными сведениями или же вопиюще неверно оценивал имеющиеся, не участвовал в делах, где мог бы пересечься равно с бутлегерами и наёмными убийцами. Ни единой опасной шалости на активном счету. Жизнь прекрасна и удивительна без дополнительных доз адреналина. Да, если уж на то пошло,  многоуважаемому самим собой Френсису Дрейку в последнее время вообще следовало нацепить фальшивые крылышки в тон ремня и воспарить куда-нибудь поближе к небесам – настолько непричастным себя к грешному миру он чувствовал после третьего глотка виски.
Однако упомянутый мир, в отличие от славного парня Фрэнка, очень скучал и спешил вернуть блудли…блудного сына обратно. И прислал эмиссара, чьё присутствие, конечно, делало честь, но светило слишком уж подозрительными последствиями.
Вместо ответа он без нарочитой вальяжности пожал плечами и обвёл рукой тщательно протёртый стол и почти полные стаканы. Мол, в такой обстановке самовольно бросить всё и умчаться куда-то в вечернюю духоту  его подвигнет разве что землетрясение. Да и то если в щепки разнесёт мебель прямо под носом. Искажать правду относительно степени комфортности компании  Дрейк не решился. Чересчур уж тонким продолжал оставаться волосок, на котором он то ли висел, то ли плясал – то ли готовился повеситься. Лучше продолжать оставаться внутренне скованным, чем 
- Да, всё теперь требует денег, - удручённо кивнул он, соглашаясь. –  Чем больше человек удовлетворяет потребности, тем больше у него появляется причуд и капризов. А что к чему относится, порой уже и не различишь. Поэтому, если угодно, я зарабатываю на жизнь тем, что продаю мечты.
Ремесло мошенника требует любви к искусству. А в его тонкой специализации не обойдёшься без поэтичности, в разумной мере и к месту, к тому же непременно естественной.  Вдохновенно вещать на темы разной степени важности и отвлечённости он сумел научиться после третьей разбитой тарелки в бытность мальчиком-судомойщиком с крохотной зарплатой. Но редко кто-то интересовался тем, что относилось непосредственно к Фрэнку: большинство в самом новом окружении либо знало, либо догадывалось, во всяком случае не утруждало себя ненужными вопросами. От остальных было куда легче отмахнуться и придумать правдоподобную историю. Здесь же (не ошибись, мальчик) каждое слово обещало отозваться чётко и результативно. 
- Задумывались ли Вы об изнанке этого зрелища? – тонкий цилиндр так и не подожжённой сигареты указал на переполненный зал. – Не сосчитать, насколько часто люди приходят сюда для того, чтобы позабыть о заботах - рабочих или домашних, не суть важно – и оставляют за спиной всё остальное. Я так и вижу, как какой-нибудь степенный член городского совета покидает уютную гостиную собственного дома и отправляется на Аллен-стрит, чтобы найти милую девочку на вечер, или к весёлым обдиралам в любой забегаловке – за солидной порцией горячительного.  Что бы ни приключилось, он будет помнить о том, что его ждут – в той самой гостиной. И ни разу не подумает, какой ценой далось ожидание его супруге.  Та знает, на что идёт, узы брака нерушимы…поверьте, я очень уважительно отношусь к крепким супружеским парам, они настолько редки в наше время…и ей хотя бы есть кого ждать. Многим же дамам, едва стоит достигнуть определённой поры, уже и в голову не придёт вспомнить о собственной привлекательности.  И хуже всего приходится тем, кто заживо хоронит себя вместе с умершим.
Дрейк слегка наклонился, чтобы лучше видеть сквозь наплывающие со всех сторон облака табачного дыма, и сверкнул глазами.
- Я сказал, что продаю мечты. Это не совсем так, - уголок рта медленно пополз вверх, придавая усмешке сардонический оттенок.  – Скорее, уверенность в себе. Надежду. Красивый роман, - его, возможно, иным способом бедняжке уже не изведать. Живительную воду для цветов, которым общество отвело место в тёмном углу и считает усохшей икебаной. Преступная расточительность, как по мне. Они по-прежнему остаются прекрасными, но забывают, каково это – на их место претендуют совсем другие, и без того оделённые прелестью молодости.  Разве не трагично? 
На последней фразе венгр легко откинулся назад и закурил. Интересно, не переборщил ли? Вполне возможно, если учесть по совести, что и врать-то не врал. А вот жестикуляция так и осталась не в меру  свободной, как ни старайся держать руки при себе.  В самом деле, разве он не король откровенности этого сезона?
- К тому же, - вновь заговорил Дрейк абсолютно деловым тоном, - подчас приходится быть посредником или делиться скудными сведениями с тем, кого они заинтересуют. Всё довольно обыденно.
"И ничего нового для собеседника, верно?"

+3

7

На свою беду, смазливый прохвост выбрал самую неудачную тактику из всех возможных: речь его лилась, словно патока, и, окажись на месте несговорчивого киллера одна из тех юных бестий, с какими сам Багси любил развлекаться в свободное от нарушения закона время, то наверняка её глаза уже зажглись бы искрой сладострастного восторга, а маленькие аккуратные пальчики начали теребить подол кокетливого платьица. Ах, как заливает, стервец! Слаще не спел бы сам Казанова, доведись тому на часок-другой отлучиться из адского пекла обратно в благоухающие сады  Богемии, полные жеманных европейских красоток. Но Сигель, как и все подобные ему, был человеком не из того теста. Юлить, заговаривать зубы, рассыпаться в благоухающих проповедях в общении с ним — верный путь на дно Ист-Ривер, а не способ заслужить доверие. «Ничто так не укорачивает жизнь, как длинный язык», — частенько поговаривал Бенни, и прописная эта истина свято чтилась его окружением, где славу себе заслуживали делом, а пустобрехство считали одним из дурнейших пороков. Чем дольше говорил Дрейк, чем большим воодушевлением наливался его голос, сдобренный нотками подкупающей откровенности — где напускной, наигранной, а где стоит, возможно, и искренней, — тем жёстче и угрюмее становилось лицо гангстера; вот уже угольные брови сурово сошлись на переносице, глаза, подёрнулись нехорошей дымкой. Затянулись беленой, как у мёртвого зверя; хищная сытая улыбка, то и дело трогавшая губы гангстера в начале речи Дрейка, превратилась в настоящий оскал, обезобразив красивые мужественные черты.

Гром грянул среди ясного неба; шквальный ураган обрушился на Серенгети; буря в пустыне, обжигающий сирокко над Небраской! Багси хлопнул ладонью по столу, взревев будто бык, уколотый бандерильей матадора. Вскочив с места, он схватил собеседника за грудки, подняв его высоко над полом с пугающей легкостью. Музыка почти тут же стихла, замерев в липком от напряжения воздухе. Немногочисленные дамы принялись испуганно жаться к свои кавалерам, а кавалеры — кто потянулся за оружием, кто начал потихоньку пробираться к выходу. Бармен выронил из дрогнувшей руки стакан. Дрейк повис в мощных лапах Бенни, едва ли не задевая лодыжками край стола. Гангстер с силой встряхнул афериста и... расхохотался ему в лицо. Да так весело и заразительно, что любой из приятелей Сигеля, застань он эту сцену, решил бы, что чокнутый Багси слетел с катушек окончательно. Шмякнув парня обратно на стул, Бен обернулся к залу, нисколько не смущаясь направленных на него взглядов:
— Ладно вам, ребята! — бросил он обескураженным зрителям, беспечно махнув рукой. — Отдыхайте.
Сев, Сигель достал из нагрудного кармана надушенный платок, вытер навернувшиеся на глаза слёзы. Затянутые в суконный панцирь плечи мужчины всё ещё подрагивали от хохота. Отсмеявшись, гангстер раздавил носком туфли упавшую под стол сигару.

— Эту плешивую выдру, Дэллоуэй, ты охаживаешь ради вдовьего приданого? — поинтересовался он, выложив все карты. — Или таскаешь под покровом ночи не только цацки из её шкатулки, но и её тайны? Уж-то у старой ведьмы тоже отыщется в шкафу парочка скелетов? Исключая твой собственный, конечно.
Джазовый секстет в углу зала вновь взялся за своё дело. Возобновилось и монотонное гудение голосов. Поостыв, Бенни крепко призадумался. Он дал Джилл слово, а Багси от своих слов не отказывается. Однако Френсис последней фразой, брошенной якобы ненароком столь небрежным тоном, побудил бутлегера внести коррективы в планы относительно их краткого, но бурного знакомства. Хитрый чёрт, разумеется, сделал это умышленно — видать, пошевелил шестерёнками, которые, надо признать, были смазаны у него просто отменно, и сообразил, чем набить себе цену. Бенни не жаловался на недостаток информаторов. Тем не менее, пройдоха-аферист его заинтересовал: глотка у него лужёная, язык подвешен, неглуп, — осталось лишь узнать, так ли парень хорош да проворен в деле вынюхивания чужих секретов, как в умении заглядывать под юбки престарелым матронам. И маленькие люди порой помогают вершить великие дела — просто потому, что оказались в нужное время в нужном месте под рукой у того, кого надо.
Что ж, поторгуемся.

Отредактировано Багси Сигел (Пт, 17 Май 2013 09:34:56)

+2

8

А вот, наконец, пошло-поехало. Дрейк ошибся в ставке и получил вместо чета нечет, но и этого можно было ожидать, раз уж пришлось связаться с крупнокалиберной шишкой.
Он никогда не отличался храбростью, не стремился показаться мужественней, чем был на самом деле, но по-своему компенсировал малодушие вредным упрямством. В то время, как душа Френсиса временно замерла где-то на уровне пяток, в руках разъярённого гангстера тот продолжал болтаться с совершенно невозмутимым видом. Предсказуемая цена за лопнувшее терпение будет выплачена, хочет он того или нет, так к чему трепыхаться.
«Неужто пронесло?» - едва опора под ногами вернулась к нему, Дрейк с искренним любопытством воззрился на хохочущего мужчину. Скорее всего, прелесть такой смешной, что тот до сих пор трясётся, шутки аферист бы не оценил в любом случае.  Зато интрига, державшаяся куда дольше, чем следовало бы, поспешила развеяться. И если бы Фрэнк мог удивиться больше, чем сейчас,  то без промедлений сделал бы это. Хотя бы из любви к ярким моментам и случаям, которые в жизни обычно не повторяются. Деллоуэй? Какое отношение Сигельбаум может иметь к Джессике? В том, что у почтенной матроны нет сыновей, как законных, так и внебрачных, Дрейк мог поклясться и поставить на кон, скажем, левый мизинец.  У неё и дочь-то всего одна, к тому же довольно молоденькая… ах, вот оно что. Всё до пошловатой банальности просто, а он – недальновидный кретин. Стоило поинтересоваться не только матерью, но и близким окружением ненаглядной малышки, которой ему и без того прожужжали все уши.
- Скорее, наоборот, - Фрэнк согнал дежурную улыбку с губ и глубоко затянулся сигаретой. Этот козырь он не намеревался использовать вообще, уж больно вязкой и опасной могла обернуться крохотная тайна. В том числе и для него самого. Подобную информацию Дрейк берёг для крайнего случая, не подавая вида и терпеливо ожидая, представится ли шанс обнародовать секрет с максимальной выгодой. Последний, неожиданный удар в самое больное место – и быстрое бегство. Тактика была опробована единожды, ещё года три назад, когда возникла нешуточная угроза. Дело закончилось почти полным разорением достойного семейства и двумя убийствами, замаскированными под самоубийства. Тогда у него был выбор, но чересчур небольшой, чтобы заботиться о чужой безопасности. Сейчас же… прощупывать почву становилось всё сложнее.
- Это у меня есть секрет от Джессики, который, тем не менее, касается её и дочери напрямую.
Показная манерность и замашки профессионального обольстителя исчезли, будто их и вовсе не было. Теперь на  Багси Сигела внимательно и без тени усмешки смотрел молодой человек со строгой осанкой, во многом растерявший напускную развязность. Единственное, от чего Фрэнк не смог бы избавиться и на смертном одре, - это привычка к многословным комментариям и длинным вступлениям. Но уж если первая вспышка нетерпения крутого парня миновала, то от коротенького монолога вреда не будет. Ему тоже приходится со многим мириться, и, прежде всего, с полным пониманием того, кто именно диктует здесь условия и устанавливает правила.
- Для начала, поймите, мистер Сигельбаум. Миссис Деллоуэй – действительно безобидное существо, и дела на унаследованных заводах идут прекрасно. Её даже управляющие обкрадывают не чаще, чем обычно, что уже само по себе показатель, - о да, в первую очередь он позаботился о том, чтобы полностью узнать размеры состояния, а также насколько стабильно положение дамы сердца. Кому хочется иметь дело с котом в мешке? – Мне не хотелось бы причинять ей вред. Это невыгодно  и глупо. Мои прежние предприятия принесли достаточно средств, чтобы в ближайшее время не размышлять о крупном деле. Ощипать и  правильно покинуть, - другой разговор.
Ему вовсе не нужно  убеждать собеседника в своей правоте. Сигельбаум не дурак. Но и просто так делиться сведениями, которые добыл самостоятельно за высокую цену, Фрэнку не хотелось.
- Весь вопрос в том, насколько глубоко Вы захотите погрузиться в чужое бельё.  Оно грязнее, чем можно вообразить сперва, и прескверно пахнет, - подброшенная в воздух сигарета описала плавную дугу и приземлилась в середине пепельницы на краю стола. Весь выпитый виски успел выветриться, и лёгкая сонливость прошла окончательно. Стоит отдать должное, взбодрить раз и надолго многоуважаемый гость умел превосходно. Кажется, у него до сих пор неровно колотится сердце и сбито дыхание. Как жаль, что ни одна из знакомых дам не сможет оценить непривычный облик любимца.
- Маленькая мисс Джилл очаровательна, не так ли?  В чём необходимость добавлять ей хлопот, пусть и без её ведома.
Столь немногочисленные преимущества - внешность и информированность - оказались слабым аргументом. К сожалению, Багси Сигел - не милейшая тётушка Флосси из босоногого детства и даже не глупенькая Джесс, на пустую улыбку не купится. Остаётся вилять и надеяться на деловой уговор. Зыбко, тем не менее, выхода нет.

off: Приношу дополнительные извинения. Меланхолия самоликвидировалась, я в строю и готов творить гадости кому-нибудь на радость.

+1


Вы здесь » Вереск и олива » Ржавчина и кость » 08.07.1928. Первый тост - за дам


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC